Kurgan-Telecom Ru | Информационные технологии

В первой части мы разобрали, как устроен Uncloud и из каких компонентов складывается его кластерная модель. А теперь возьмем эту архитектуру и посмотрим, как она ведёт себя в реальной эксплуатации. 

Мы уже умеем объединять несколько Docker-хостов, запускать на них сервисы, связывать контейнеры через общую сеть, находить их по именам и публиковать приложение, насколько этого достаточно для работы в продуктиве.

В этом материале рассмотрим, как Uncloud обновляет сервисы и проверяет новые контейнеры, доставляет Docker-образы, управляет размещением workload, что происходит со stateful-приложениями, как передаются чувствительные данные и как мы можем отслеживать состояние кластера. Также разберём ограничения этой модели —  в большей степени они определяют, для каких задач Uncloud действительно подходит, а где уже стоит смотреть в сторону иных решений.

Если у вас Mac и электронная подпись на Рутокене, вы наверняка знаете ритуал: чтобы войти на Госуслуги по ЭЦП, отчитаться в личном кабинете ФНС или подписать документ в Диадоке, нужно открыть Chrome. Госплагин, Контур.Плагин и КриптоПро ЭЦП Browser plug‑in официально работают только в Chromium‑браузерах и Firefox. У КриптоПро есть старое Safari App Extension, но в актуальных версиях Safari оно даже не появляется в настройках.

Я захотел, чтобы всё это работало в Safari, и в итоге получилось три небольших приложения для macOS с открытым кодом: Gosplugin Safari (Госуслуги/ЕСИА), Kontur Safari (Диадок и сервисы Контура) и CryptoPro Safari (nalog.ru, торговые площадки и всё, что работает через cadesplugin). Ниже — как это устроено и на какие грабли Safari я наступил по дороге.

Буквально летом прошлого года я писал статью про первые шаги в разработке игры на Unity, и в этой статье, в том числе, я описывал свое мнение на тему того, что вайбкодинг - по сути зло, потому что типа ты сейчас создашь кучу кода, не разберешься как она работает, и потом не сможешь ее отладить.
Так вот, спустя год я описываю подход в котором.....ну вы поняли, да?))) Используется чисто вайбкодинг. Есть конечно сложности (одну из них вы можете видеть на обложке этой статьи)

В статье расскажу про пайплайны, которые мне прямо сейчас помогают в типовых рутинных операциях в ходе работы над проектом.

Вырез вверху экрана MacBook занимает место и ничего не делает. На iPhone такая же чёлка, точнее островок давно стал Dynamic Island, а на Mac так и осталась чёрным прямоугольником. Я решила это исправить и вместе с Claude Code сделала Brow. Наводишь курсор на вырез, и из него плавно выезжает панель, тут история буфера обмена, последние скриншоты, полка для файлов, музыка и быстрая заметка. Уводишь курсор, и она прячется обратно.

Если в команде 1С больше трёх разработчиков, хранилище конфигурации рано или поздно становится узким местом. Общий модуль захвачен коллегой, непроверенную задачу уже не вынуть из релиза, а сам релиз собирается вечером пятницы вручную. Обычный ответ на это — «переходите на EDT и git». Ответ правильный, но дорогой: новая среда, тяжёлые машины, переобучение всей команды и несколько месяцев, пока процесс снова заработает.

Я пошёл третьим путём: разработчики остаются в обычном конфигураторе, а git становится транспортом между их базами. Получилось Windows-приложение Konflow: ветки, коммиты и слияния спрятаны в нём за кнопками «Новая задача», «Сохранить», «Переключиться», «Завершить», «Собрать тест» и «Релиз». Выгружать и загружать конфигурацию приложение тоже берёт на себя.

В статье — как это устроено внутри: модель веток, синхронизация базы с рабочей копией, инкрементальная загрузка, работа с серверными базами через RAS и грабли платформы, на которые я наступил по пути.

Три вопроса, с которых начинается почти любая интеграция Kaspi в Казахстане: как выставить покупателю QR на сумму заказа, как отправить счёт прямо в его приложение Kaspi по номеру телефона и как сделать постоянную ссылку «Оплатить», которую не нужно перевыпускать каждые пять минут. Ниже — все три сценария с запросами на curl, Python и Node.js, обработка ошибок, несколько касс и настройка ключей перед продакшеном.

В прошлой статье (https://habr.com/ru/articles/1094210/) мы собирали Telegram-бота и разбирали вебхуки. Здесь фокус шире — сам API, без привязки к боту.

Концепция «Матрëшка» предлагает примирить физиков, претендующих на звание автора «Теории всего» и найти решение кризиса ландшафта теории струн через баг компиляции: взгляд системного архитектора на Вселенную. Представьте, что вы пришли на проект, который разрабатывается уже 13,8 миллиардов лет. Документации нет, а команда разработки состоит из гениальных, но абсолютно недоговороспособных лидов. Струнщики переписывают бэкенд, петлевщики пытаются переделать матрицу монитора, Стивен Вольфрам в углу собирает всё на клеточных автомаперегретьлий Ванчурин уверяет, что весь проект — это одна большая самообучающаяся нейросеть. Физика фундаментальных взаимодействий сегодня находится в глубоком концептуальном тупике интерпретаций именно потому, что каждый отдел считает свой стек единственно верным. Взаимодействие — фундамент нашего бытия. Я предлагаю прекратить эту войну и посмотреть на ТЗ нашей Вселенной трезво и, самое главное, целостно. Представьте картину‑пазл, она лежит у вас перед глазами на столе, в виде собранных кусочков. Вроде пазлы все собраны, но картина все равно не совсем картина, не хватает совершить ключевое действие: собрать все эти кусочки воедино. Концепция «Матрëшка» для этого и была создана. Перед нами не хаос противоречащих друг другу законов, а идеально спроектированная, фрактальная многоуровневая вычислительная система — «Матрёшка». Все известные нам «теории всего» — это не конкурирующие модели, а строго разграниченные уровни абстракции одного и того же квантового суперкомпьютера, где наш мир запущен внутри черной дыры высшего порядка, а черные дыры нашего уровня служат процессорами для суб‑вселенных.

В этой статье я буквально по полочкам постараюсь разобрать полный техстек Вселенной. А также совершу попытку наконец‑то решить знаменитую «проблему ландшафта» теории струн с её 10 в 500 степени вариантами миров. Дабы тебя немного заинтриговать, мой дорогой читатель, позволю себе небольшой спойлер: физики не могут вычислить константы нашей Вселенной через струнный код по самой банальной причине: из‑за архитектурного барьера компиляции, запрещающего дочернему процессу вызывать read_meta_data родительской ОС.

hh.индекс в IT вырос до 27,4: по шкале hh это “рынок работодателя”.

Но в индексе нет ни цены, ни квалификации, а в обзоре той же площадки 93% работодателей жалуются на нехватку компетенций у кандидатов.

Разбираю найм как систему: кто в ней отклоняет кандидатов, не умея оценить их квалификацию, почему такие отказы никто не видит и почему собственник в итоге платит и за дефекты системы найма, и за “рынок работодателя”.

Привет, Хабр! Это Кирилл Попов, руководитель команды проекта Tracer, и Маргарита Скокова, инженер мобильных приложений Android в Одноклассниках. Ещё год назад мы называли Tracer комплексной платформой для сбора и анализа ошибок мобильных и веб-приложений. О том, как всё начиналось и развивалось, можно прочитать в статьях 2023, 2024, 2025 годов и в январской новости. В 2026 году Tracer стал observability-платформой.

В этой статье мы расскажем, что нового в Tracer вы можете использовать для разбора проблем на релизе, сбоев у пользователей и упрощения рутины. Эти инструменты открываются по запросу — будем рады пригласить вас на ранний доступ, чтобы вы попробовали новые функции раньше официального релиза.

Ещё пару лет назад комплект DDR5 на 32 ГБ был скучной строкой в сборке ПК: взял, поставил, забыл. Сегодня это одна из самых дорогих позиций, а вопрос «стоит ли апгрейдиться сейчас» превратился в экономическую задачу. Разберёмся, что именно произошло, почему ИИ‑дата‑центры оказались в одной очереди за кремнием с обычными пользователями и что с этим делать тем, кто собирает или покупает компьютер.

В жизни пентестера есть особый вид разочарования. Не оттого, что вы не нашли критическую уязвимость. А оттого, что нашли, но через неделю после того, как проект закрылся.

Это состояние — «эффект инкубации» в чистом виде. Вы сидите за чашкой кофе или гуляете по парку, перебирая в голове логику атаки на Active Directory, и вдруг вас осеняет. Находки, которые раньше казались бесполезными, складываются в идеальную цепочку компрометации. Теперь вы понимаете, как нужно было действовать, но отчет уже сдан, а доступ к инфраструктуре закрыт.

Речь не о новом эксплоите, который появился после завершения проекта: в этом случае у атакующего возникают возможности, которых раньше не было. Другое дело, когда все условия для атаки существовали изначально — не хватало только понимания, как ими воспользоваться.

Меня зовут Дмитрий Неверов, я технический консультант по тестированию внутренней инфраструктуры в Бастионе. В прошлой статье я уже упоминал постпроектную рефлексию. Теперь хочу подробнее разобрать, почему решения иногда приходят слишком поздно и что с этим делать.

«Давайте скормим модели документацию, а она сама нагенерит тест-кейсы». Вот что обычно слышишь, когда разговор заходит про нейросети в тестировании. Звучит красиво, но в моей работе это оказалось чуть ли не самым бесполезным сценарием. Я занимаюсь автоматизацией, ручные кейсы пишу не каждый день, и генерация их «по щелчку» закрывает не ту боль. Для меня настоящая боль в другом. Как понять, что вообще нужно проверять, где лежат данные, какая логика сейчас актуальна, какие сценарии уже покрыты и где документация расходится с тем, как система ведёт себя на самом деле.

Поэтому я стал относиться к LLM как к ассистенту, которому можно постепенно отдавать доступ к рабочему контексту: документации, векторному поиску по ней, базам данных, тест-кейсам и репозиторию автотестов. Всё это я подключал через MCP. И дальше расскажу, как именно всё подключал, на какие грабли наступил, а что в итоге реально выстрелило.

Это помогло. Я стал быстрее вникать в незнакомую бизнес-логику и проверять гипотезы по данным, не перечитываю каждый раз всё заново, и трачу меньше умственных сил на механический поиск. По кнопке LLM так и не генерирует ручные тест-кейсы, но это, я думаю, нормально.

Привет! Меня зовут Александр Пивкин, я ведущий SRE-инженер в MWS Cloud Platform. Сегодня я проведу вас по короткому пути через дебри подкапотного устройства бинарных файлов и покажу, какую пользу можно извлечь из этого знания применительно, например, к SDS Ceph. Сразу отмечу, что пишу я эту статью параллельно с написанием собственно трейсера. То есть даже можно сказать, что вы наблюдаете процесс исследования и создания готового решения в прямом эфире. 

В предыдущей статье я затронул тему исследования производительности кластера Ceph, а также вскользь упомянул о возможности поиска проблем с производительностью с помощью BPF. Здесь я расскажу, что такое BPF и как его применить в практической задаче.

Мы небольшая студия, делаем сайты, ботов и интеграции, часть заказов берём на Kwork. В октябре мы попались на схему, в которой деньги потеряли смешные, а вот времени и нервов ушло прилично. Пишу не ради возврата, деньги нам, кстати, вернуть пообещали. Пишу потому, что схема рассчитана как раз на добросовестных исполнителей, и потому, что по ходу разбирательства мы увидели, как молодой сервис сам подрывает доверие к себе. А доверие для облачного хранилища важнее всего остального.

На бирже появился проект: нужен парсер, чтобы выгрузить названия своих файлов из облачного хранилища aroshka.cloud. Бюджет до 15 тысяч, задача на пару часов, ничего подозрительного. Мы откликнулись.

Разбираю руткиты от ring 3 до прошивки. Как прячутся в ядре, как их ловят через rkhunter, Secure Boot и анализ памяти. С кодом на Cи.

Вы просите Cursor или Claude разобраться, почему деплой в AWS падает на правах. Агент смотрит в логи, кивает, генерирует IAM Policy:

“Effect”: “Allow”

“Action”: “*”

“Resource”: “*”

Пайплайн зеленый. Вы счастливы. Секьюрити-инженер — нет.

Через полгода вы открываете репозиторий и находите там десять разных стандартов Helm-чартов, IAM-роли, розданные с правами “*”, и Terraform-стейт, который превратился в минное поле. Никто не принимал решение «давайте сделаем так» — оно сложилось само, из сотни маленьких «почини вот это сейчас». Вайб кодинг в инфраструктуре работает. Проблема в том, что платите вы не в момент, когда пишете промт, а через полгода, когда разгребаете последствия.

Ниже — три антипаттерна, которые мы видели вживую, и три уровня защиты, которые мы выстроили, чтобы агенты не превращали инфраструктуру в легаси за пару месяцев.

Что такое Vibe coding в Ops, и почему он реально дает х10

Вайб кодинг — это процесс, при котором вы описываете желаемое состояние инфраструктуры естественным языком, а AI-агент пишет IaC, скрипты и манифесты. Эволюция здесь короткая и честная:

Октябрьская авария проверила планы восстановления у клиентов пострадавших дата-центров. Среди компаний, которые обратились к нам в эти дни, у одних плана не было, у других копии лежали рядом с рабочими серверами. Эта статья для собственников, которым важна непрерывная работа бизнеса, но которые не готовы погружаться в технические детали. Разберу базовые вещи, без которых не принять решение о резерве: почему запасной дата-центр того же провайдера не всегда спасает, чем теплый резерв отличается от бэкапа и какие семь вопросов задать ИТ-отделу. Настройку резерва потом возьмут на себя ИТ-специалисты.

Когда происходит большая спортивная трансляция, у технической команды есть примерно 15 минут, которые особенно важно пережить. Эти 15 минут решающие — ведь миллионы зрителей почти одновременно открывают приложение, авторизуются, проверяют подписку или покупают ее, находят матч и нажимают Play. На отдельных участках нагрузка в это время может вырасти в 10–20 раз, а иногда и в 50 раз по сравнению с обычной. Видео-сервису важно выдержать этот вызов и не расстроить никого из болельщиков.

Привет, Хабр! Мы хотим рассказать, что в этот момент происходит внутри Okko: почему перед большим матчем сервис иногда специально упрощают, как мы воспроизводим поведение реальных зрителей в нагрузочных тестах и зачем регулярно нагружаем собственные системы. Приоткроем завесу тайны, как планируем инфраструктуру и раздаем видео, что спортивный пик делает с рекомендациями и какой путь проходит сигнал от стадиона до экрана пользователя.

В основе материала — выступление команды Okko на ИТ-Пикнике.
В беседе участвовали:

Иван Карев — технический директор, CTO Okko;

Николай Животворев — директор департамента разработки продукта и продуктовой платформы;

Евгений Курочкин — директор департамента обеспечения надежности и платформы разработки;

Андрей Перекрест — директор департамента эксплуатации;

Евгений Ильюшин — директор департамента управления данными и разработки систем AI;

Георгий Евграфов — директор департамента архитектуры и прямых трансляций;

Владимир Стогниенко — главный редактор Okko Спорт и спортивный комментатор.

На связи Анна Астахова, директор по развитию ИТ-интегратора «Белый код». Для компании, которая занимается производством, мы выполнили задачу — создали инструмент для поиска ошибок DATAREON Platform. Интеграционная платформа в компании используется в нескольких территориально распределенных сегментах. Рассказываю, какую схему придумали и внедрили.

DMRConnect — наше Android-приложение для цифровой радиосвязи DMR. Оно подключается к BrandMeister и к любительским серверам по протоколу Homebrew (MMDVM), кодирует голос в AMBE+2 и превращает телефон или POC-рацию в абонента сети. До версии 2.2.0 приложение требовало Android 7.0, то есть minSdk 24, и нас это устраивало: телефонов старше почти не попадалось.

В октябре написал Алекс. У него Motorola LEX F10 — LTE-рация с сенсорным экраном 2017 года, в Россию её официально не возили. Внутри Android 5.1.1 с патчем безопасности от мая 2017-го, и обновлений уже не будет. Просьба была одна: поставить DMRConnect.